Введение  Краткий обзорМатериалы по теме

Краткий обзор

С 24 по 26 мая 2002 года в Москве и Санкт-Петербурге прошла российско-американская встреча на высшем уровне. Она закрепила процесс сближения между двумя странами, который начался еще на саммитах в Любляне, Генуе, Кроуфорде и Шанхае, и был вызван желанием сторон преодолеть барьеры, разделяющие их со времен «холодной войны».

На встрече был подписан ряд документов по широкому спектру вопросов – от контроля над вооружениями до сотрудничества в экономике, энергетике и информационных технологиях. Некоторые документы имели скорее символическое, нежели практическое значение. Центральным событием встречи стало подписание Договора о сокращении стратегических наступательных потенциалов (СНП). Этот договор, который будет действовать до 31 декабря 2012 г., в значительной степени явился результатом компромисса. Изначально США полагали, что договор не нужен, однако уступили настойчивым призывам России о его заключении. При этом США удалось оставить в силе самое принципиальное для них условие – право по своему усмотрению распоряжаться судьбой списанных боезарядов. Москве, в свою очередь, пришлось отказаться от сделанного ранее предложения уничтожать боезаряды в обязательном порядке. В итоге Россия получила юридически обязывающий документ, где зафиксирован ее статус второй по величине ядерной державы. Тем самым Россия утвердила себя в качестве государства, к чьему мнению следует прислушиваться. США, в свою очередь, обрели в лице России союзника и смогли продемонстрировать европейским партнерам, что вместе с Россией работают над решением проблем, связанных с оружием массового поражения. К 2012 году обе страны должны сократить стратегические боезаряды с 5949 (у США) и 5858 (у России) до 1700-2200. Это почти на две трети ниже уровней, предусмотренных договором СНВ-1. Каждая сторона может самостоятельно определять состав и структуру своих наступательных потенциалов, исходя из установленного суммарного предела для количества таких боезарядов.

Как только США официально вышли из Договора по ПРО, Россия объявила о приостановке действия Договора СНВ-2 [1]. Глава российского внешнеполитического ведомства Игорь Иванов заявил, что Москва все еще рассчитывает на «продолжение переговоров по проблемам договора по ПРО», так как по-прежнему считает важным сохранить равновесие между стратегическими вооружениями наступательного и оборонительного характера. Проблему так называемого «возвратного потенциала», который, по мнению Москвы, образуется у США в результате Договора, российская сторона надеется решить в ходе работы Двусторонней комиссии по выполнению Договора.

Подписание Договора вызвало в целом негативную реакцию российских политиков и военных, хотя критика его и не была настолько суровой, насколько можно было ожидать. Российские эксперты заявили, что «лучше не заключать никакого договора, чем заключать плохой договор», не вникая при этом в существенные для Кремля дипломатические соображения. Их главным доводом было то, что Договор не предусматривает реального сокращения ядерного арсенала США и не ведет к ликвидации ни одной американской пусковой установки или боезаряда. США смогут (и действительно планируют) отправить снятые с боевого дежурства боеголовки на склады и на всякий случай хранить их в качестве резерва. Стареющие же российские стратегические вооружения придется уничтожить ввиду тяжелой экономической ситуации: для организации резервных запасов у России просто нет средств и хранилищ. Однако на самом деле большую часть расходов по реализации СНП понесут именно США. Сейчас США активно помогают России демонтировать ее стратегический арсенал в целях предупреждения его хищения и попадания делящихся материалов в руки стран-изгоев и террористов. Это делается в рамках Программы Нанна-Лугара по совместному уменьшению угрозы в соответствии с Договором СНП-1 и другими старыми соглашениями по контролю над вооружениями (Договор о ядерных силах средней дальности, Конвенция о запрещении химического оружия и т.п.). Теперь, когда количество подлежащих уничтожению зарядов увеличивается, возрастает и потребность России в помощи по их безопасной ликвидации.

Москва также предложила уничтожать не только пусковые системы, как это делалось до сих пор, но и сами боезаряды. Тем самым российский Генштаб, очевидно, рассчитывал на неизбежный отказ, который поставил бы американцев в невыгодное положение. В этом случае Москва продемонстрировала бы решимость продолжать благородное дело контроля над вооружениями, а при возможности смогла бы хоть в какой-то степени ознакомиться с самыми секретными американскими объектами и системами. Разумеется, данное предложение было рискованным, ведь приняв его, США получили бы доступ к российским ядерным хранилищам, а такой вариант развития событий был совсем неприемлем для российских военных. Процедуры подтверждения демонтажа боезарядов, разработанные в общих чертах и лишь теоретически, требуют, естественно, гораздо более высокой степени доверия и транспарентности двусторонних отношений, чем сейчас.

Разворот Путина к Западу, его готовность пожертвовать некоторыми традиционными российскими приоритетами в сфере стратегических вооружений не могли не вызвать тревогу в кругах московской военно-политической элиты. Путину предлагали добиться от Вашингтона дальнейших уступок в обмен на участие России в антитеррористических усилиях. Согласие президента подписать «плохой» договор с Америкой расценивалось как «геополитическое самоубийство» России, а на фоне таких знаковых событий, как слабая реакция России на поспешный выход США из Договора по ПРО, размещение американского контингента в Средней Азии и Грузии и закрытие российских военных баз во Вьетнаме (Камрань) и на Кубе (Лурдес), и вовсе как предательство национальных интересов, сравнимое разве что с «пораженческим» курсом Горбачева.

Несомненно, у российского лидера есть инструменты воздействия на инертный генералитет: несогласных с новой линией можно заставить подать в отставку или лишить генеральских пенсий. Однако среди критиков Путина оказались не только генералы левых или крайних националистических взглядов, которые живут воспоминаниями об СССР и мечтают возродить сверхдержаву, даже несмотря на отсутствие необходимой для этого базы. Сейчас прекратились привычные в устах прозападной интеллигенции и стратегических экспертов разговоры о важности ядерного паритета с США. Баланс предполагает наличие двух равных полюсов, а Россия, вступив в стратегический альянс с США, перестала быть отдельным противодействующим центром тяжести. В ряде стран «третьего мира» основная угроза российской безопасности видится в исламском фундаментализме, терроризме и ирредентизме, но никак не в американском империализме, хотя именно он все еще считается многими российскими стратегами врагом № 1. Между двумя странами должен начаться серьезный и открытый диалог о параметрах будущих стратегических отношений. При этом пора, наконец, отказаться от таких традиционных парадигм, как взаимно-гарантированное уничтожение и ядерное сдерживание.

В новых российско-американских отношениях контроль над вооружениями больше не является основной темой и единственным поводом для диалога. Ему на смену должны прийти вопросы углубления транспарентности при обращении со стратегическим оружием. Соединенные Штаты могли бы гораздо активнее помогать России в деле обеспечения надежного и безопасного хранения стратегических и субстратегических боезарядов. Что касается так называемых тактических ядерных вооружений (ТЯО), о них на саммите упоминалось лишь вскользь. На Западе не знают, сколько боезарядов этого назначения стоит на вооружении или хранится в России. По оценкам специалистов, в войсках находится примерно 3,5 тысячи тактических боезарядов; еще примерно 5 тысяч хранится в резерве или подлежит уничтожению (в различных источниках эта цифра варьируется от 3 до 22 тысяч). Американские сенаторы Ричард Лугар и Джозеф Байден предлагают расширить Программу по совместному уменьшению угрозы и включить в нее мероприятия по дальнейшему повышению безопасности ядерных объектов всех типов, снижению угрозы ТЯО и дальнейшему списанию атомных подлодок. Следует также начать двусторонние консультации о практическом завершении согласованных ранее односторонних сокращений ТЯО, обязательства по которым стороны взяли на себя еще в 1991-1992 годах. Ключевыми темами этих консультаций могут стать такие вопросы, как укрепление доверия, стратегическая доктрина применения ТЯО, переход к вопросам проверки и контроля и, наконец, возможное продолжение сокращения запасов ТЯО. Принятая на саммите Совместная декларация говорит о готовности России и США осуществить ряд мер, направленных на укрепление доверие и расширение сотрудничества в области противоракетной обороны. Это подкрепляет предположение о том, что обе страны начинают приводить свои стратегические приоритеты в соответствие с сегодняшней обстановкой в области безопасности. Также это может означать, что Москва всячески старается скорректировать свою позицию по вопросу о противоракетной обороне, смирившись с неизбежностью поступательной реализации научно-технических аспектов новой американской ПРО, ранее неизменно критикуемой российскими военными.

Помимо этих вопросов, на передний план выходят и проблемы нераспространения. Одной из наиболее острых тем остается сотрудничество России в Ираном в ядерной сфере и, как считают США, в области ракетных технологий. С этой темой, вопреки общему настрою, на московско-петербургском саммите было связано несколько напряженных моментов. Россия категорически отрицала какие-либо нарушения, заверяя, что сотрудничество с Ираном ведется в строгом соответствии с международными обязательствами и международным режимом нераспространения. При этом Путин не преминул заметить, что «Соединенные Штаты обязались построить в Северной Корее такую же станцию, как и в Бушере». Одновременно Путин предложил добиться от Ирака разрешения проводить международные инспекции на построенном России реакторе [2]. Путин выбрал правильную линию, настаивая, что сотрудничество России с Ираном «в области энергетики носит исключительно экономический характер» [3]. Контракт на строительство атомного реактора и продажи оружия Ираку – несомненно, важному геополитическому союзнику России на южном направлении – приносит ей миллиарды долларов. Именно поэтому никакие санкции и увещевания не помогут решить проблему отношений России с одной из самых опасных стран на американской «оси зла». Нельзя не согласиться с известным консервативным политологом Ричардом Перлом, предлагающим более прагматический выход из положения: «Если хотите решить этот вопрос, не посылайте дипломата. Лучше пошлите банкира» [4]. По иранской проблеме перед саммитом была сформирована российско-американская рабочая группа. Однако трудно представить себе, чем может Вашингтон помочь находящимся в кризисе российским предприятиям (разве что скупить наиболее благополучные из них). Так же сомнительно и утверждение Вашингтона о том, что США готовы активно привлекать Россию к консультациям по будущим противоракетным системам, так как неясно, в чем конкретно может заключаться российское участие.

На российской встрече Москва и Вашингтон, несомненно, вступили в период принципиально иных отношений, требующий от президентов качественно нового уровня сотрудничества. На этом уровне необходимо отказаться от привычных шаблонов, имеющихся наготове у военных и политических консультантов, и сделать решительный шаг навстречу новому мироустройству, при котором Россия и США станут раз и навсегда союзниками. Существует, конечно, масса задач, которые необходимо решить для облегчения развития двустороннего диалога. К ним относится и развязка запутанного иранского вопроса путем определенных уступок Москве, частичное или полное списание внешних долгов России и согласие самой России на возможные военные действия США в Ираке. Если оба лидера смогут достичь этого, их имена будут вписаны в историю рядом с именами таких деятелей как Франклин Рузвельт и Петр Первый.

Источники:

[1] МИД о правовом статусе СНВ-2. Интернет-сайт grani.ru. <http://grani.ru/War/Arms/Nukes/m.5152.html>.
[2] Ron Hutcheson, “Putin Offers Inspectors in Iran,” Philadelphia Inquirer, May 27, 2002.
[3] “Putin and Bush Sign N-Deal”, CNN, May 24, 2002.
[4] “U.S. Sent Data to Russia on Iran,” Middle East Newsline, Vol. 4, No. 198, May 29, 2002.
 

Введение  Краткий обзорМатериалы по теме

Этот материал подготовлен Центром по исследованию проблем нераспространения при Монтерейском институте международных исследований эксклюзивно для NTI.  Материалы, содержащиеся на этой странице, могут не отражать мнение NTI, его директоров, сотрудников, и агентов и не подвергались независимой проверке с их стороны. Copyright © 2003 by MIIS.