|
|||||
|
|||||
|
|
|
|
|
|
|
|||||
|
 |
|
||||||||||||||||||||||
|
Краткий
обзор
Тот
факт, что
сейчас новая
Администрация
президента
Буша
сосредоточилась
на развитии
национальной
системы
противоракетной
обороны (НПРО)
–
своеобразном
догмате веры
для команды
президента –
расценивается
представителями
российской
политической
и военной
элиты как
возрождение
первичной
стратегической
угрозы СОИ в
новых
политико-стратег
ических
условиях.
Такой подход
российской
стороны
вызван
признанием
следующих
факторов:
В результате российские двусторонние отношения с предыдущими президентскими администрациями и в течение первых лет нынешней Администрации Буша в области контроля над вооружениями сосредоточивал ись на усилиях по сохранению баланса между наступательными и оборонительными потенциалами и укреплении Договора по ПРО как непременного условия любых значительных сокращений ядерных сил, которые, с точки зрения России, должны иметь обязательную юридическую силу, проходить проверку, «и не иметь возвратной силы» в случае непредвиденного разлада в двусторонних отношениях. Если судить по этим критериям, то Москва потерпела полное поражение, сдав одну за другой все свои позиции. Сначала был разорван баланс между наступательными и оборонительными потенциалами, за чем последовала ратификация Договора СНВ-2 в условиях отсутствия четких обязательств выполнять условия Договора по ПРО, и все закончилось практически нулевой реакцией на отказ от самого Договора по ПРО.[8] Рос сия ни разу даже не вспомнила о своих официальных угрозах выйти из некоторых важных договоров по вопросам контроля над вооружениями или нераспространения, кроме заранее обреченного СНВ-2, или о значительном увеличении своего военного потенциала. И, наконец, подписанный Московский договор по сокращению стратегических наступательных потенциалов содержал самые общие и ни к чему не обязывающие формулировки в истории договоров о двустороннем контроле над вооружениями. [9] Это дало повод некоторым экспертам заключить, что, таким образом, традиционный процесс двухстороннего контроля над вооружениями между двумя странами «почил в бозе».[10] В течение нескольких лет Россия пыталась развернуть широкомасштабную дипломатическую и общественную кампанию в поддержку Договора по ПРО и воспрепятствовать разворачиванию американской НПРО. К слову, Россия вместе с Китаем способствовала принятию разработанной в Москве резолюции Генеральной Ассамблеи ООН, в которой призывала к «четкому и неукоснительному» соблюдению положений Договора по ПРО, поскольку рассчитывала на поддержку большинства членов ООН в «перетягивании каната» со США.[11] Опаса ясь, что развертывание НПРО приведет к размещению вооружений в открытом космосе, Россия вместе с Китаем выступила с инициативой запретить размещение вооружений в космосе, изложив «возможные составляющие будущих юридических договоров по предотвращению размещения вооружений в открытом космосе, угрозы или применения силы против объектов в открытом космосе». [12] В течение последних нескольких лет Россия выступала с рядом инициатив в качестве альтернатив тем шагам, которые предпринимись США. Речь идет, например, о так называемом «Плане Путина» по контролю над вооружениями, [13] идее со зыва Международной конференции по космосу в Москве, концепции Глобальной системы контроля за нераспростране нием ракет и ракетных технологий. [14] В то же в ремя Россия была непреклонной, когда речь шла о внесении изменений в Договор по ПРО. Многими экспертами такой подход считался ошибочным, поскольку не оставлял США иного пути, как вообще выйти из Договора. [15] Если бы Москва проявила большую гибкость в вопросах модификации Договора, то могла сохранить хотя бы его основу, а не лишиться его целиком и полностью. Отноше ние России к НПРО США можно условно разделить на три части в зависимости от того, кто придерживается какой точки зрения:
Третья точка зрения основана на том, что международная ситуация сегодня значительно изменилась, и США и Россия больше не являются примитивными идеологическими противниками времен Холодной войны. Более того, считается, что у Москвы есть свои особые интересы в развитии прочных отношений с США, как по геополитическим причинам в совместной борьбе против терроризма, так и по экономическим, поскольку поддержка США является жизненно необходимой для успеха внутренних реформ в России и соблюдения международных финансовых обязательств. [19] В тот же время, не смотря на сущестующую озабоченность стратегическими последствиями НПРО в случае неожиданного ухудшения двусторонних отношений, американская НПРО в ее нынешнем виде не угрожает способности России нанести ответный удар. Министр обороны России Сергей Иванов полагает, что программа НПРО США не более чем «миф», который легко могут развеять российские ракеты, особенно при условии некоторого усовершенствова ния потенциала. [20] Никаких решительных «ассиметричных ответных действий» на развертывание НПРО – о необходимости которых говорили представители московских военных кругов еще в конце 1990-х гг. – так и не было предпринято. Единственным реальным последствием непреклонного стремления США как можно скорее развернуть НПРО является решение Москвы продлить срок боевой готовности своих тяжелых межконтиненталь ных баллистических ракет с разделяющимися головными частями индивидуального наведения (МБР с РГЧ ИН), что является совершенно логичным шагом России после ее отхода от ограничений, налагаемых в рамках СНВ-2 в преддверии разрыва США Договора по ПРО в 2002 г. [21] Поэтому, вряд ли при нынешней американской администрации можно ожидать прорыва из сложившегося тупика. В лучшем случае, двусторонние обсуждения будут ограничены вопросами прозрачности и предсказуемости. Российское участие в развертывании программы НПРО, если таковое и будет, ограничится двумя проектами: программой запуска российско-америка нского наблюдательного стерео-спутника (РАМОС) и Совместным центром по обмену данными, причем оба проекта в настоящие время находятся в подвешенном состоянии. [22] Основные причины такого «отчужденного» отношения России в последнее время кроются не только в признании безрадостных фактов, свидетельствующ их о неспособности Москвы тратить около 60 или больше миллиардов долларов на оборонный проект с непредсказуемым исходом, но и в спокойно рассчитанной попытке добиться определенного политического преимущества – если не от прямого участия в проекте НПРО (по поводу которого Путин высказывает сейчас осторожную готовность [23])), то хо тя б ы за счет общего улучшения американо-росс ийс ких отношений до уровня партнерства, которое, несомненно, принесло бы геополитические, если не экономические выгоды Москве. В настоящий же момент Россия пытается найти хоть какие-нибудь ресурсы для неторопливого развития своего варианта ПРО, так называемой «новой системы аэрокосмической обороны» вместо стареющего московского полигона в рамках Договора по ПРО, и развития нестратегическ их систем ПРО – преемников российских комплексов ПВО С-300. [24] Нищие российские объекты ракетно-космиче ского комплекса обладают значительным опытом и технологиями в области противоракетной обороны (еще со времен советских программ, сейчас совсем заброшенных), которые можно предложить национальной программе противоракетной обороны США. По некоторым сообщениям, крупнейшие аэрокосмические компании США, такие как Боинг (Boeing) и Локхид Мартин (Lockheed Martin), уже начинали предварительные пробные обсуждения перспектив нескольких совместных разработок и проектов развития НПРО со своими российскими коллегами. В принципе, разваливающаяся российская оборонная промышленность с энтузиазмом восприняла эти потенциальные контракты, которые превосходят ориентированную на Европу нестратегическую оборону, предложенную Путинным в июле 2000 г. Для заключения этих потенциально выгодных контрактов потребуются прорыв в принятии Москвой политических решений, а также меньший скептицизм россиян относительно будущего стратегической ракетной инициативы. [25] Успех сотрудничества в области НПРО, очевидно, будет зависеть от общего состояния дел в процессе сближения двух государств. Нынешнее состояние «полу-союзника/п олу-противника» между Россией и Соединенными Штатами уже заставило некоторых российских экспертов усомниться в возможности какого-либо значительного сотрудничества по вопросам НПРО, поскольку Москва и Вашингтон все еще остаются на рубежах взаимного ядерного сдерживания. [26] США не следует обольщаться по поводу тех усилий, которые потребуются для изменения сложившейся еще во времена Холодной войны точки зрения Москвы на вопросы контроля над вооружениями. [27] В насто ящий момент российская дипломатия, очевидно, находящаяся под влиянием консервативных анти-американск их военных кругов, все еще рассчитывает заключить широкий «политический» договор с Соединенными Штатами по вопросам стратегической стабильности и противоракетной обороны, чтобы хоть как-то компенсировать потерю Договора по ПРО. [28]
Сноски
[1] U.S. Department of State,
"ABM Treaty Fact Sheet";
Anti-Ballistic Missile Treaty;
and also the materials posted at one of the best Russian websites on arms
control/nonproliferation matters (in Russian): Center for Arms Control, Energy,
and Environmental Studies,
<
http://www.armscontrol.ru/ | |||||||||||||||||||||||
Договор
по
противоракетной
обороне (ПРО)
считался
лидерами
бывшего
Советского
Союза и их
российскими
преемниками
«краеугольным
камнем
стратегической
стабильности»
и одним из
основных
стратегических
документов в
отношениях
между
Москвой и
Вашингтоном.
Этим
Договором
России
обеспечивалось
центральное
место в
парадигме
ядерного
сдерживания
с помощью
угрозы
ответного
удара и
причинения
противнику
неприемлемого
ущерба в
качестве
неотвратимого
наказания за
нанесение
первого
удара.
